Home Memories and Recollections Patents Publications abridged info Photos Encyclopedia Articles Links Contact
   

Memories and Recollections

Memories and recollections about academician Hasan Abdullayev
(Воспоминания об академике Г.Б. Абдуллаеве)

Основатель азербайджанской школы физики

Вице президент РАН, академик Ж.И. Алферов,

академик РАН Ю.В. Гуляев, профессор В.И. Стафеев,

профессор А.И. Дирочка

Основное направление научной деятельности основателя большой, признанной школы экспериментальной физики академика Г.М. Абдуллаева – создание и исследование широкого круга полупроводниковых веществ в экстремальных условиях, при комбинированном воздействии примесей, сильных магнитных и электрических полей, высокого давления, низких и сверхнизких температур.

Для научной деятельности академика Г.М. Абдуллаева, разностороннего ученого с больщой эрудицией, характерна целеустремленность и сочетание экспериментальных исследований с решением важнейших практических задач.

Эти качества, а также организаторский талант позволили ему успешно решать сложные научно-технические проблемы. Он уделял много внимания подготовке высококвалифицированных научных кадров. Долгие годы он успешно возглавлял один из ведущих научных центров бывшего Союза – Институт Физики АН Азербайджана, был Президентом Академии Наук Азербайджана.

Всю свою деятельность он строил на основе широкого и разностороннего международного сотрудничества с научно-исследовательскими центрами, университетами и другими организациями разных стран.

Результаты многолетней научно-исследовательской деятельности академика Г.М. Абдуллаева получили высокую оценку мировой научной общественности.


From Prof. Lotfi Asker Zadeh, Azerbaijani-American inventor of Fuzzy Logic:


I should like to pay my tribute to your late distinguished father, Academician Hasan Bagirovich Abdullayev. I had the privilege of visiting your father at his home in the course of my visit to Baku in l965. Your father impressed me very deeply.

Your father was a truly outstanding scientist, a product of the Soviet era when science and scientists had exalted status in society. He was a member of the Academy of Sciences of USSR and the President of the Azerbaijan Academy of Sciences. He was a recipient of many honors and was widely viewed as a major figure in physics, both nationally and internationally. But your father was much more than an outstanding scientist. He was a towering intellect, a man of vision and impeccable character, a man of great kindness and total dedication to the advancement of science and culture in Azerbaijan. Hasan Bagirovich is no longer with us but his contributions and his legacy will live forever.

Prof. Lotfi A. Zadeh
Director, Berkeley Initiative in Soft Computing (BISC)
Professor in the Graduate School, Computer Science Division
Department of Electrical Engineering and Computer Sciences
University of California
Berkeley, CA 94720 -1776


 

Выдающийся организатор науки

Л.Н. Курбатов

Член-корреспондент РАН

действительный член Академии инженерных наук РФ,

советник при дирекции НПО “Орион”

Я познокомился с Г.Б. Абдуллаевым еще в 1971 г. в его кабинете в Институте физики Академии наук, но за прошедшую четверть века время не стерло из моей памяти яркое впечатление от этого первого визита. Я несколько раз слышал о нем, как об очень интересном человеке, от ученых работавших в ЛФТИ им. А.Ф. Иоффе одновременно с ним.

Разговор о Г.Б. Абдуллаеве летом 1971 г. возник в связи с перегрузкой НИИ Прикладной Физики приоритетными и сверхприоритетными работами в период обострения “холодной войны”. Мы искали силы в академических институтах, которые могли бы оказать нам помощь и взять на себя некоторые работы.

Министр оборонной промышленности С.А. Зверев понимал, что один НИИ прикладной физики не может успешно конкурировать с множеством зарубежных фирм, занимающихся оптоэлектроникой видимого и инфракрасного диапазона. Он по своей инициативе принял решение посетить с группой специалистов Академический городок в Новосибирске для установления деловых контактов, подкрепленных хорошим финансированием.

Я был включен в эту группу. Перед нашим отлетом в Новосибирск министр решил привлечь к нашей работе Физический институт в Баку, где директор, Г.Б. Абдуллаев, может содействовать нам и включиться в нашу тематику, не только интересную, но и очень важную для государства. Это и послужило поводом для моего визита в Баку к     Г.Б. Абдуллаеву.

Он без промедления высказался за включение Института Физики в наши проблемы, и было принято решение об организации отдельного филиала НИИ прикладной физики, преобразованного потом в Институт фотоэлектроники. В 80-х гг. в дополнение к филиалу НИИ ПФ был построен завод.

Так сложилась многолетняя дружественная обстановка, способствовавшая успешному ходу дел. После освоения нашей технологии, справедливо считающейся “высокой”, в Баку был налажен выпуск электронно-оптических преобразователей для приборов ночного видения и ряда современных полупроводниковых приемников ИК-диапазона спектра.

Возвращаясь к первой встрече с Г.Б. Абдуллаевым, отмечу, что при разговоре о фотоприемниках на основе селенида свинца он проявил неожиданный для меня интерес к элементу селену. Оказалось, что селен знаком ему по другим применениям в народном хозяйстве и даже в животноводстве. Здесь он проявил широкое знание проблем, необходимое для президента Академии Наук.

Я мог бы написать много страниц о наших интереснейших встречах. Запомнилась экскурсия в астрономическую обсерваторию в Шемахе, где я провел в обществе Г.Б. Абдуллаева три незабываемых дня.

Память о Г.Б. Абдуллаеве как ученом, выдающемся организаторе науки, широко образованном, доброжелательном человеке с тонким юмором останется в памяти до конца моих дней.


 

Воспоминания о Гасане Багировиче Абдуллаеве

А.Н. Георгобиани

академик РАЕН

Мои воспоминания о Гасане Багировиче Абдуллаеве носят фрагментарный характер, т.к. мое общение с ним не было постоянным. Кроме того в начале нашего знакомства ощущалось различие между нами в возрасте и научном статусе.

Я познокомился с Гасаном Багировичем осенью 1959 г. когда в Баку, на базе Института физики Академии наук Азербайджана проводилась Всесоюзная конференция по физике и химии полупроводников. Организатором этой конференции был Гасан Багирович. Я в то время был младшим научным сотрудником, а он - одним из ведущих ученых Советского Союза в области физики полупроводников, имевшим мировую известность. В работе конференции участвовали как крупнейшие, так и молодые, начинающие ученые.

С самого начала работы конференции Гасан Багирович задал тон взаимного уважения, доброжелательности и товарищества. Поэтому и во время работы конференции и в часы отдыха, в неофициальной обстановке, мы, молодые специалисты, чувствовали себя в обществе Гасана Багировича свободно, естественно.

Позднее мне не раз приходилось встречаться с Гасаном Багировичем на всесоюзных конференциях в Москве и в Баку, в Институте Физики АН Азербайджана, который он возглавлял. Там я также выступал оппонентом по докторским и кандидатским диссертациям азербайджанских физиков.

С 1970 г. наши отношения стали более близкими и, можно сказать, товарищескими, а научные интересы, по существу, совпали. Иногда я бывал у Гасана Багировича дома, в его дружной семье. Он был гостеприимным, радушным хозяином. В его доме парил тот же дух простоты, естественности и доброты, который был характерен для Гасана Багировича. Гасан Багирович обладал прекрасным чувством юмора, понимал шутку и сам умел пошутить.

В 1990 г. в Баку состоялась международная конференция по проблемам полупроводниковой оптоэлектроники. Эта была последняя конференция, которую мы организовали вместе с Гасаном Багировичем Абдуллаевым, и эта была наша последняя встреча. Во время конференции мы обсуждали самые актуальные научные проблемы, а в свободные минуты говорили о жизни, о политике. Будучи патриотом и интернационалистом Гасан Багирович тяжело переживал трагедию, связанную с войной в Карабахе.

В Москве мы виделись, когда Гасан Багирович приезжал на общие собрания Академии наук СССР, членом которой он являлся. Гасан Багирович живо интересовался культурной жизнью Москвы. Он прекрасно знал и азербайджанскую, и русскую культуру, был замечательным собеседником.

Я с трудом представляю себе Азербайджанский Институт физики, науку Азербайджана без Гасана Багировича Абдуллаева. Однако осталась созданная им научная школа, которая достойно продолжает дело своего учителя, своего наставника.


 

Мы восхищались им

В.А. Исаков

зам. директора ФИ РАН

Впервые мы познокомились с Гасаном Багировичем, когда он приехал на заседание Пленума Высшей Аттестационной Комиссии при Совете Министров СССР в Москве.

Я был в те годы заместителем председателя ВАКа, нас познокомил академик Арбатов, который представил мне акад. Абдуллаева как крупного ученого международного масштаба и очень интересную личность.

Я порожался тому, как Гасан Багирович активно заботился о том, чтобы многие ученые из Азербайджана защищали диссертации, особенно в области физики. Гасан Багирович активно отстаивал свою точку зрения на пленумах ВАКа, выступал на защите каждой диссертации.

Мы восхищались этим. Он совершенно не обращал внимание на характеры людей – соискателей, его интересовала только научная значимость работы. И мы были свидетелями этого. В Москве Багирович часто встречался с акад. Арбатовым. Я с удовольствием участвовал в их беседах, приятно было наблюдать Гасана Багировича с акад. Алферовым Жоресом Ивановичем и акад. Пожелой Юрасом Карловичем, президентом академии наук Литвы, которые ценили, любили и уважали его. Гасан Багирович был очень яркой, интересной личностью. В его годы число докторов и кандидатов наук в республике резко возрасло, и это несомненно, отрадно.

Каждый раз, когда он бывал в Москве, мы встречались. Манера поведения и выступлений Гасана Багировича – это была манера авторитетная, внушавшая всеобщее уважение.


 

Великий физик современности

В.С.Вавилов

дважды лауреат премии СССР,

заслуженный деятель науки и техники России,

лауреат премии им. Лебедева

Прежде всего хочу напомнить , что я хорошо знал Гасана Багировича еще с самой нашей молодости. Я приежзал в Баку еще до того, как он уехал в Ленинград, а в Ленинграде мы часто виделись с его семьей. Примечательно, что он, защитив докторскую диссертацию в Ленинграде, вернулся в Баку и основал там школу физики полупроводников.

По чертам лица и по характеру у него было очень много общего с моим дядей – Николаем Ивановичем Вавиловым, президентом Академии наук СССР, который также был основателем Ботанического сада в Баку.

Гасан Багирович очень интересовался биофизикой и физикой, он даже написал книгу “Селен и зрение”. И любил читать книгу Шредингера Физика – наука о жизни.

В Азербайджане Гасан Багирович создал хорошую почву для развития физики полупроводников и развития физики вообще. На конференциях и семинарах было ясно видно, как выделялись своими докладами и результатами работы физиков Азербайджана. И это несомненно, заслуга Гасана Багировича.

Когда он появлялся на заседаниях Академии наук СССР, а также на встречах в неформальной обстановке в Москве, всем становилось радостно и светло.


 

Ученый с мировой известностью

Сеиши Инда

профессор, Председатель Группы Тройные

 и Многокомпонентные Соединения,

Председатель программного комитета,

Япония

Юбилей выдающегося азербайджанского ученого академика Гасана Абдуллаева большое событие не только для научной общественности Азербайджана, но и для всех ученых в области физики полупроводников и квантовой электроники. Его 10 книг и более 300 научных трудов будут актуальны всегда. Он внес огромный вклад в развитие физики в Азербайджане, в создание физической традиции.

Именно благодаря акад. Г.Б. Абдуллаеву Баку стал известен как центр низкоразмерных полупроводников. Мы хотели бы выразить свои лучшие чувства его родным, а также научной общественности Азербайджана к юбилею.


 

Воспоминания о Г.Б. Абдуллаеве

З. Искендерзаде

Профессор, д-р.физ.-мат. наук

Окончив в конце января 1959 г. физический факультет МГУ, я с большим трудом получила распределение на работу – в распоряжение Министерства связи Азербайджана. Но я знала, что в Баку есть институт физики и математики Академии Наук Азербайджана, в котором могут работать выпускники университетов и в математическом секторе которого работал мой троюродный брат – Шамиль Искендеров старшим научным сотрудником. Директором этого института был физик, молодой ученый, недавно избранный членом-корреспондентом республиканской академии наук профессор Г.Б. Абдуллаев.

Для представления директору мне нужно было прийти к началу рабочего дня 4 февраля, взяв с собой не только диплом, но и вкладыш к нему, и копию дипломной работы. Случайно этот день оказался средой. Математики мне сказали, что все физики сейчас находятся в своем семинаре, нужно подождать его окончания. Математики работали за перегородкой, отделяющей актовый зал – часть вестибюля-веранды на первом этаже их общего института, в здании бывшей школы. За перегородкой речь докладчика нельзя было четко разобрать, но слышно было, что шла горячая дискуссия, семинар проходил бурно, было много вопросов, возмущенных возгласов, ободряющих высказываний, раздовались также взрывы смеха. По словам математиков, физики каждую неделю проводили такие семинары, строго разбирали каждое выступление, порой даже ссорились. В работе семинара участвовали как сотрудники института, так и Азербайджанского государственного университета, Педагогического института. Так впервые с замиранием сердца, волнуясь перед предстоявшей встречей, я прислушивалась к ходу знаменитого семинара, активным слушателем и участником которого по воле судьбы вскоре стала и я сама.

Наконец, где-то к 12 часам семинар закончился и мы смогли попасть на прием к  директору. Кабинет директора был невелик: небольшой письменный стол, кресла, два стула и диван. Директор был высоким, с широким чуть лысеющим лбом, с вьющимися волосами. Шамиль муаллим передал мой диплом с вкладышем Г. Багировичу и представил меня. Моими университетскими оценками Г. Багирович оказался довольным, с особым ударением он перечислял дисциплины: атомная физика, ядерная физика, квантовая механика, статическая физика, электроника и т.д. Это меня чуть подбодрило, я перевела дух. Потом пришла очередь темы дипломной работы: “Вторичная электронная эмиссия титаната бария”. Директор предложил мне тут же изложить работу. Благо дипломная работа, переплетенная, была со мной, а там были все необходимые для доклада графики и рисунки. Я согласилась (а что мне еще оставалось?). Директор вежливо спросив моего согласия, пригласил ведущих специалистов – руководителей лабораторий. Были приглашены, как потом я узнала, ныне покойный к.ф.-м.н. Гусейн Ахмедович Эфендиев и ныне Алигусейн Гулиев. Так как кабинет был мал и не вместил бы всех, Шамиль муаллим покинул нас. Вторичную эмиссию высокоомного титаната бария я изучала на собранной мною установке с высоким вакуумом (ниже 10-6 мм ртутного столба) и в импулсном режиме. В своей работе я рассматривала развитое акад. Б.М. Вулом положение об открытом им сегнетоэлектричества титаната бария. Оказалось, что Г. Багирович очень хорошо знал Бенциона Моисеевича, который был официальным оппонентом по докторской диссертации и высоко оценивал научные достижения Б. Вула. Я была как громом поражена: сказочные, книжные герои-академики, первооткрыватели физических эффектов оказались почти рядом, я дышала одним с ними воздухом. Я уже около двух лет (5-6-й курсы) мысленно разговаривала с Б. Моисеевичем, изучала, разбирала, запоминала и повторяла его положения, выводы. А он оказался таким досягаемым. Действительно, через год-полтора в Баку Г. Багирович организовал всесоюзную конференцию по ударной ионизации и эффектам сильного электрического поля в полупроводниках с участием всех ведущих ученых страны. Среди участников этой конференции был акад. Б.М. Вул, с которым нас (меня и также выпускницу физфака МГУ Эльмиру Джафарову) лично познокомил Г. Багирович. Тогда я убедилась в огромном уважении Вула к Гасану Багировичу.

Г. Багирович очень внимательно слушал меня, задавал вопросы. Слава богу, мне сопутствовала удача, я, кажется, отвечала уверенно и обстоятельно. На некоторые вопросы мой ответ не был полным, всесторонним, но в общем я не сплоховала, и Г. Багирович спросил, смогу ли я аналогичный эксперимент, но на другом объекте, поставить здесь, в Баку. Я ответила, что смогу, если можно будет создать высокий вакуум в большом объеме сферического конденсатора, в центре которого должен находиться исследуемый образец, а электронной пушкой создать надежный поток электронов. В Москве электронную пушку мы брали с электролампового завода, где изготавливались кинескопы.

Г. Багирович предложил прямо завтра приступить к работе в институте, но с месячным испытательным сроком и с условием сделать доклад на институтском семинаре о своей дипломной работе (которую я коротко уже изложила) на азербайджанском языке. Здесь необходимо заметить, что хотя в то время азербайджанский язык имел статус государственного, но он широко не использовался. Институт физики и математики АН Азерб. ССР был одним из немногих учреждений, где делопроизводство велось на азербайджанском языке. На семинарах сотрудники выступали на азербайджанском языке, а слушатели могли задавать вопросы также на русском языке. Заявление о приеме на работу я писала на азербайджанском языке. За тщательным выполнением распоряжений директора строго следил тогдашний ученый секретарь института, ныне проф. Мамед Талиби.

Мне страшно повезло: сразу после университета я попала в творческий развивающийся коллектив, руководимый очень энергичным ученым с широким кругозором, стремившимся организовать исследовательскую работу в соответствии с современными требованиями, на уровне мировых стандартов. Одним из первых в СССР Г. Багирович организовал кафедру физики полупроводников в БГУ и развил в Азербайджане новое научное направление – физику полупроводников и полупроводниковых приборов.

С первых дней своей работы в стенах института я чувствовала отеческую заботу Г. Багировича о моем развитии, он сразу же в середине февраля дал мне конкретное задание – выяснить возможность осаждения на селеновую шайбу кадмия электролитическим способом, подключив меня к изысканиям молодого кандидата наук Магеррама Алиева.

Г. Багирович очень любил научную библиотеку института, постоянно заботился о ее пополнении. Вскоре после моего поступления на работу в мае 1959 г. были созданы отдельно Институт физики и Институт математики и механики. Для проведения инвентаризации библиотеки был привлечен ряд молодых сотрудников, в том числе и я. Библиотеке было отведено просторное помещение, была создана возможность работать в читательном зале, где был открытый доступ сотрудников ко всем научным журналам. Могу с уверенностью сказать, что такая форма работы только-только зарождалась и могла быть организована только в творческом коллективе. Гасан Багирович очень гордился тем, что в библиотеке ИФАН имеются все выпуски немецкого журнала “Zeitsch f. Phys. Chem., Leipzig, Akad. Yerlag, 1889” с 1-го номера, издаваемого с 1920 г. Он лично поощрял своих сотрудников больше работать с центральными ведущими журналами. Сам регулярно просматривал все поступающие журналы, наиболее интересные статьи из них он поручал реферировать на семинаре, обращал внимание на постановку новых физических экспериментов, открытий. По горячим следам мы, реферируя журналы, узнавали о таких эффектах, как эффект Ганна, диод Эсаки, лазерная генерация и т.д. ОН любил отмечать, выделять сотрудников, которых часто видел за изучением иностранных статей. Таковы мои впечатления о первых 3-4-х месяцах работы под руководством большого ученого и педагога, академика Гасана Багировича Абдуллаева.


 

Воспоминания о Г.Б. Абдуллаеве

Р. Гусейнов

Д-р. физ.-мат. наук, руководитель лаборатории

Института физики АН Азербайджана

Воспоминания о Гасане Багировиче, рядом с которым я прожил значительную часть своей научной жизни, неизбежно превращаются для меня в воспоминания о себе самом. Вначале это меня несколько смущало, но потом я понял, что роль, которую сыграл Гасан Багирович в научной судьбе многих из нас, столь велика, что такое переплетение воспоминаний естественно.

В определении моей научной деятельности он принял с самого начала непосредственное участие, познокомив меня в 1962 г. на конференции по теории полупроводников, проходившей в Баку, с Л.В. Келдышем. На протяжении всех последующих лет он живо интересовался, как складываются наши контакты.

Как-то после моего возвращения из командировки в Москву Гасан Багирович спросил меня, виделся ли я с Келдышем. Я же, увлекшийся в то время сдачей минимума Ландау в Институте физпроблем не нашел, по молодости лет, ничего умнее, как ответить, что у меня не хватило времени. Его справедливый гнев обрушился на меня, наши отношения на некоторое время охладели, но я получил хороший урок. Внимание же Гасан Багировича к моей деятельности ничуть не ослабело.

Спустя много лет именно Гасан Багирович убедил Л.В. Келдыша помочь мне завершить докторскую диссертацию, продумать новое научное направление и написать обоснование для создания новой лаборатории.

Он знал, что я занимаюсь экситонами и на семинарах публично называл меня “экситон нашего института” вкладывая в это, по видимому, некий двойной смысл.

Его позиция в воспитании научных кадров была четкая и жестокая. Он говорил на семинаре: “Торопитесь, вы что, думаете прожить триста лет, как вороны? Защищайте диссертации и получайте ваши законные деньги, а не просите у меня прибавки к зарплате”.

Как-то в доверительном разговоре он сказал мне “Положи черновик диссертации на стол и я открою тебе лабораторию. Я всех наших докторов заставил защищаться из-под палки”. И это в большинстве случаев было правдой. В другой раз на защите, видимо, не очень довольный соискателем, он произнес свою знаменитую фразу: “Мы делаем кандитатов даже из камней”.

Один из его учеников, желая просветить молодого сотрудника, сказал: “Когда я пришел в Институт физики, я был как доска, а теперь я – кандидат наук”. При этом, среди потока кандидатов и докторов вырастали и настоящие ученые, в чем несомненная заслуга Гасана Багировича и оправданность его методов воспитания.

Гасана Багировича отличала удивительная природная любознательность, не часто встречающаяся среди наших ученых. Он много читал научную и научно-популярную литературу, кстати, не только по физике, но и по биологии, медицине, химии и т.д. То, что оставалась ему неясным, он выносил на семинар иногда в виде “простых”, “школьных”, “неудобных” для многих вопросов и добивался полной ясности. Ради этой ясности, он не боялся поставить в неудобное положение любого – от аспиранта до академика, включая самого себя. Живой интерес к науке он сохранил до последних дней.

Завершая эти отрывочные воспоминания, я хотел бы сказать, что мне повезло в жизни, что я попал в Институт физики в период его интенсивного развития и работал много лет рядом с людьми, собранными и воспитанными Гасаном Багировичем.


 

Живой селен

Токай Гусейнов

Д-р биол. наук

Сегодня селен в живой природе один из самых популярных и приносящий все новые сюрпризы химический элемент. Его действие чрезвычайно многообразно, и с каждым днем выявляются новые грани участия селена в жизненно важных процессах в том или ином качестве, что свидетельствует о его тонкой регуляторской функции.

В бывшем СССР волей судьбы акад. Г.Б. Абдуллаев был первым, кому удалось начать комплексные исследования физических, химических и биологических свойств селена, он был первым, кто по-настоящему, масштабно увидел и понял будущее этого элемента как биологически активного вещества.

До него крупнейшие советские ученые уже успели внести свой вклад в развитие науки о биологии селена. Это В. Виноградов (биогеохимия), Г. Чаговец (биохимия), А. Кудрин (фармакология), В. Ковальский (почвоведение), В. Хорьев (химия), А. Кудрявцев (ветиринария) и др. Однако именно азербайджанские ученые по инициативе и под руководством Г. Абдуллаева сумели доказать стимулирующую роль селена в повышении фоточувствительности глаза, показали существенное участие селена как природного защитного фактора от повреждений зрения, синтезировать множество селенорганических соединений – эффективных радиопротекторов и ингибиторов опухолевого роста и т.д.

По настоянию Г.Б. Абдуллаева была создана карта распределения селена в почвах, водах Азербайджана, оценен региональный статус селена в Азербайджане. По его предложению ботаники республики провели флористические исследования по накоплению и распределению селена, а также выделили селеносодержащие экстракты, в том числе лечебно-пищевого значения.

Нашими учеными также было обнаружено влияние селена как антиокислительного фактора на клеточный мутагенез и клеточную репликацию. По предложению Г.Б. Абдуллаева медиками республики были выявлены новые паталогии (различные анемические состояния, воспаления, диабет и др.), в которых обнаружено участие селена.

Именно Г. Багирович ввел в оборот такие словосочетания, как “живой” селен, кислородный “взрыв”, свободнорадикальный “пожар” и другие прочно вошедшие в лексикон современной науки.

В 70-е годы Баку стал столицей “живого” селена, и три проведенные научные конференции на тему “Биология селена” с участием ведущих ученых СССР – лучшее тому подтверждение. Тогда же был сформирован в АН Научный Совет по координации исследований физических, химических, биологических свойств селена и теллура.

Автору этих строк посчастливилось работать по этой тематике на самой ранней стадии, я был первым научным сотрудником, принятым в Институт Физики со специальным заданием – наладить аналитическое определение селена в биологических образцах, в первую очередь в структурах глаза для идентификации обменных процессов и т.д. Незадолго до этого было создано под началом Гасана Багировича Бюро по биофизике мозга, куда вошли д.б.н. Г. Гасанов, и.о. директора Института физиологии, д.б.н. Н.А. Гаджиева (зав. лаборатории геофизики), к.б.н. А.И. Джафаров (руководитель группы). Меня представила Гасану Багировичу Н.А. Гаджиева, сделавшая несколько докладов по уже имевшимся противоречивым данным по локализации селена в структурах глаза и некоторым гипотетичным моделям участия селена в зрении.

Я хорошо помню минутную беседу, определившую мою судьбу как ученого. Президент спросил меня: справишься? Я ответил: постараюсь.

- Эмиль твой брат? (он имел в виду д.ф.-м.н. Э.К. Гусейнова, внешне похожего на меня), не стесняйся – Эмиль отличный парень, хороший физик, я думаю ты его не опозоришь. К его огорчению отчества у нас оказались разные…

До этого случая я дважды сталкивался с Гасаном Багировичем. Мое первое знакомство произошло при курьезных обстоятельствах. В 1967 г., будучи студентом, я хотел досрочно сдать зачет по электродинамике Ф. Гашимзаде, работавшему в АГУ “почасовиком”. В назначенное время (10 утра) меня в Институт физики милиционер не пустил, сказав, что первому, кто войдет в здание, нужно передать, что Фируддин муаллима ждут в проходной. Ну, я так и сделал. В Институт вошел высокий человек в шляпе, которого я спросил:

- Работаете здесь?

- Да.

- Знаете Ф. Гашимзаде?

- Да, знаю.

- Можете ему передать, что я жду его?

- Могу!

По мимике милиционера я понял, что совершил что-то не тактичное.

Второй раз – в 1969 г. на Госэкзаменах, где Г. Багирович был председателем комиссии, он показался мне бесконечно противоречивым. Выставив 15-16 двоек он вместе с тем активно помогал дипломникам, особенно тем, которые делали работу в Институте физики, причем обрушивался на университетскую профессуру за то, что они необъективно “топят” своих студентов, которых учили 5 лет… Став в 1970 г. Президентом он великодушно простил всех задолжников.

Тогда, в мае 1971 г. о биологическом значении селена было мало известно, если не считать того, что немецким ученым Шварцем в 1957 г. была доказана его жизненная необходимость для некоторых животных (крыса). Конкретные факты о его роли и значении были малочисленны зачастую противоречивы, неизвестны были пути его воздействия. Трудности заключались и в отсутствии опыта подобного рода исследований и отсутствия связей с учеными, работавшими по этой проблеме в СССР и за рубежом.

Тогда ведь еще не было сенсационных открытий о включении селена в жизненно важные белки, особенно в активный центр ключевого фермента системы антиокислительной зашиты клеток – глутатион-пероксидозы (1973), не было известно о механизме тонкой регуляции основного энергетического обмена организма, осуществляемого селентиреснинредуктазой, ферментом, определяющим активность тироксина-гормона шитовидной железы (1990-1994 гг.), а также масса новых научных данных, свидетельствующих о регуляции селеном активности иммунной системы (1987-1994), о возможности применения селен содержащих препаратов против СПИДа.

Сегодня исходя из имеющихся сведений и собственного опыта я могу лишь поражаться прозорливости, смелости мышления Г. Багировича, его мужеству и умению брать на себя ответственность за такую широкомасштабную акцию, как развертывание нового направления в науке, где он не являлся специалистом.

Г.Б. Абдуллаев в 1972-1975 г. часто посещал лаборатории, особенно лабораторию А.И. Джафарова и И.А. Гаджиевой, бывал у ботаников, собиравших селеносодержащие растения и готовивших различные экстракты. К слову сказать, за свою трицатилетнюю деятельность в АН я не помню, что кто-либо из руководителей так вот запросто заглядывал в институты Академий, беседовал с сотрудниками, имел собственное представление о жизни и деятельности лабораторий и отдельных сотрудников.             Г. Багирович был прежде всего любознательным человеком, хотевшим всегда быть в центре событий, в нем прочно сидело чувство лидера, стремление быть первым.

Заходя в лаборатории, Г. Багирович общался с сотрудниками без формальностей – как равный с равными, - меня подкупал его демократизм, позже я стал поражаться сочетанию в нем качеств жесткого авторитарного руководителя (допускавшего порой несправедливые выпады против кого-нибудь) с демократизмом ученого. Для меня это и сегодня загадка. Помню в 1972 г. на одном из наших собраний он спросил: “Ну, а что если роль селена в зрении или в целом в биологии окажется очень ограниченно, что тогда? Опозоримся?” Подумав, ответил сам себе: “Нет! Тут важен не сам по себе положительный результат при всей его значимости. Важно то, что биологическая наука получает новый импульс для своего развития: тесное сотрудничество биологов с физиками и химиками приобщает первых к точным наукам, поднимает качество биологической науки, ведь основные открытия в биологии XX века (генетический код, строение белка) сделаны с участием физиков и химиков. Даже если наши исследования не дадут желаемых результатов, они будут полезны для нашей биологической науки, модернизирует ее”. Забегая вперед скажу, что именно Гасану Багировичу принадлежит выдающаяся роль в развитии в республике современной биологии, в формировании кадров, в первую очередь биофизиков и биохимиков. Десятки докторов и кандидатов наук, защитивших свои диссертации в различных центрах бывшего СССР – яркое свидетельство тому. И немалая доля этих результатов обусловлена повышенным вниманием Г. Багировича к современной биологии.

Он искренне радовался когда узнавал об очередном “сюрпризе”, связанном с открытием новых биологических свойств селена. Сам он был полон планов начать новый “раунд” исследований, о чем неоднократно говорил, а в 1991 г. поручил мне разработку технологии получения селенсодержащих экстрактов из микроорганизмов. Тогда я не подозревал, что этот разговор будет последним нашим “научным” разговором.


 

Слово о Гасане Мирбагир оглы Абдуллаеве

Н.А. Гулиев

Академик, вице-президент

АН Азербайджана

Воспоминание о человеке, с которым проработал вместе более четверти века, всегда будут носить оттенок автобиографичности. Да простит мне читатель этот грех. В 1959г. мне, новоиспеченному кандидату наук, преподавателю Азербайджанского Государственного университета, Гасан Мирбагир оглы Абдуллаев предложил выступить на семинаре Института физики и математики Академии Наук. Я надеялся получить работу на полставке младшего научного сотрудника в этом институте. Спустя месяц или два, точно не помню, Гасан Багирович вызывает меня и предлагает должность зам. директора по науке нового Института физики, созданного в результате разделения Института физики и математики на два института. Для меня это было как гром среди ясного неба. Просто потому, что я в себе не чувствовал никаких способностей и готовности к этой роли. Но не во мне дело. Этот пример характеризует стиль Гасана Багировича в подборе кадров. Он приглядывался к сотруднику, проверял его незаметно, а затем принимал решение, которое для окружающих часто казалось неожиданным, непредсказуемым. Можно сказать, что почти все руководящие работники старшего поколения, как в Институте физики, так и в системе АН, во время его почти тринадцатилетнего президентства, прошли подобную “апробацию” Гасана Багировича и были выдвинуты им. Во многих случаях, за исключением приведенного, интуиция его не подводила. Меня всегда удивляла способность Гасана Багировича за различными достоинствами и слабостями человеческого характера разглядеть его научные потенции и поддержать их развитие. Среди его воспитанников были ученые совершенно различных, порой противоречивых характеров. Тем не менее он их как-то объединял, к каждому имел свой подход. Все тянулись к нему. Он был признанным лидером.

История физической науки в Азербайджане знает немало ярких имен, но подлинное развитие ее, главным образом физики полупроводников, связано с именем Гасана Багировича. Не могу судить, что привело Гасана Багировича в эту область физики – научные интересы или обстоятельства. Наверное и то, и другое. Однако, на пути становления Гасана Багировича в качестве специалиста в области физики полупроводников было не мало терний разного рода. В большую науку Гасан Багирович вошел через “ворота” Физико-технического института АН СССР. Это, естественно, оказало решающее влияние на его дальнейшие научные интересы. Став директором института физики в 1959 г. Гасан Багирович по сути заново начал строить институт. Он ясно понимал, что формула “кадры решают все” особенно актуальна в науке. В этом неоценимую помощь Гасану Багировичу оказал Физико-технический институт. Надо было видеть, с какой настойчивостью, умением он использовал любую возможность подготовки кадров в Москве, Ленинграде. В этом его большая заслуга. Именно это качество позволило Гасану Багировичу за сравнительно небольшой срок подготовить кадры и организовать исследования по весьма широкому спектру исследований полупроводников, создать довольно известную научную школу.

Я не считаю для себя уместным говорить о научном вкладе Гасана Багировича в физику полупроводников. Это лучше меня сделают его ученики, талантливые продолжители его дела, его научных идей. Хотел бы особо подчеркнуть стремление Гасана Багировича способствовать развитию и других областей науки. Это качество особенно проявилось в годы его президентства. Развитие науки в АН Азербайджана Гасан Багирович видел сквозь призму физической науки, проникновения физических методов исследования в различные области науки. Проявилось также его первоначальное пристрастие – селен. Этому элементу он посвятил почти всю свою жизнь. Всюду он искал его проявление в живом и неживом мире. Правда, не всегда он добивался нужного успеха. Но это больше характеризует его целеустремленность, одержимость первоначальной идеей.

Особое место в деятельности Гасана Багировича занимали физические семинары института. На протяжении всей своей работы в АН Гасан Багирович регулярно по средам, независимо от обстоятельств проводил физические семинары. Они пользовались большой популярностью. Семинары Гасана Багировича носили не только научный характер, они служили также психологическим уроком. Для жизнедеятельности института они имели определяющий характер. На них решались научные и организационные вопросы. Со временем Гасан Багирович объединил работу семинара, ученого совета и производственного совещания. Переключение на различные вопросы разнообразило работу. Заседания семинара Гасан Багирович проводил эмоционально, с известной долей импровизации. Но от намеченной цели он не отклонялся. Если Гасан Багирович кого-то хвалил, то восторженно, с подлинным удовльствием. Если критиковал, то “на полную катушку”. В 1975 г. в Баку был известный физик-теоретик акад. Л.Б. Окунь. Он присутствовал на приеме Президента АН Азербайджана в Шемахинской обсерватории. Гасан Багирович произнес яркую эмоциональную речь в связи с успехами, хорошей работой наших ученых. Л.Б. Окунь тогда справедливо заметил, что, наверное, Гасан Багирович столь же основательно распекает за недостатки в работе.

Широта интересов, коммуникабельность позволяли Гасану Багировичу приобретать друзей среди самых различных представителей культуры, общественной жизни. С выдающимся ученым современности акад. Н.Н. Боголюбовым Гасана Багировича связывала душевная дружба. Каждый приезд акад. Н.Н. Боголюбова в Баку был событием в их жизни. Множество сохранившихся фотографий того времени запечатлели их взаимную симпатию, душевную близость. С известным азербайджанским композитором Фикретом Амировым Гасана Багировича связывала тесная дружба, у них было много общих интересов. В своей широкой душе Гасан Багирович находил место и для известного экстрасенса Тофика Дадашева. Диапазон его знакомств был весьма широк, а сами друзья и знакомые многочисленны.

Гасан Багирович любил жизнь в самом широком смысле этого слова. Над остроумной шуткой он смеялся от души, смеялся до слез. Горести переживал глубоко, мужественно. Гасан Багирович очень нежно любил своих детей, особенно своих внуков. Избрание Гасана Багировича на должность Президента АН Азербайджана и дальнейшая его успешная работа на этом посту тесным образом связаны с приходом к руководству партийной организацией республики Г.А. Алиева, постоянная забота, поддержка которого стимулировали развитие науки в Азербайджане.

Гасан Багирович создал большую научную школу в области физики полупроводников. Без него она несколько потеряла свой динамизм, цельность. Это в значительной степени связано с трудностями переживаемого нами времени. Сохранить положительные традиции этой школы и развить их – достойная дань памяти              Г.Б. Абдуллаева.

 

   
  Home | Memories and Recollections | Patents | Publications | Abridged info | Photos | Encyclopedia Articles | Links | Contact
Copyright © 2001-2008 by Virtual Azerbaijan (VAR). All rights reserved